Странички истории. Любовный треугольник: почему известный архитектор Новороссийска убил турецкого консула

Любовный треугольник стал причиной гибели турецкого консула в Новороссийске более, чем 120 лет назад. Дипломат Хюдай-бей погиб от выстрела известного архитектора Николая Карлинского.

Карлинский был автором проектов Александрийской женской гимназии, доходного дома купца Ларина, дачи князя Бориса Голицына и ряда других примечательных объектов в Новороссийске. Последним проектом, реализованным Карлинским на юге России, стала так называемая Елизаветинская санатория, названная в честь великой княгини Елизаветы Фёдоровны.

Факт убийства широко известен. Но почему Карлинский стрелял в Хюдай-бея?

Загадку трагедии, случившейся 28 сентября 1904 года, пытались отгадать многие исследователи, которым интересна личность талантливого архитектора и инженера. Историку Сергею Новикову в этом помогла, в том числе, статья краснодарского учёного-филолога Юрия Лучинского о судебном разбирательстве по делу Карлинского, опубликованная в сборнике «Прокуратура Краснодарского края» (2005). Статья основана на газетных публикациях 1906 года. Также Сергей Новиков воспользовался материалами современного турецкого ученого Ахмета Яди, который на основе документов, хранящихся в стамбульских архивах, создал интересную версию события.

Потомственный дворянин Николай Николаевич Карлинский (1858-1924?) родом из Санкт-Петербурга. Отец – артиллерийский офицер, мать – поэтесса. Карлинский получил блестящее образование. Начинал карьеру в качестве военного инженера. После выхода в отставку Карлинский обучался в Академии художеств. Ещё до получения диплома выполнял обязанности архитектора при возведении ряда знаковых сооружений в Ростове-на-Дону.

Первый раз Николай Николаевич женился в 1885 году на дочери купца Марии Ерошовой. Не по любви, поэтому супруги быстро расстались. Зато второй брак был следствием его искреннего увлечения ростовской красавицей Варварой Ольденборгер. Они были вместе уже в ноябре 1856 года. А с нового года пара обосновалась в Новороссийске, где Карлинского приняли на службу архитектором.

Надо сказать, что репутация его супруги еще до замужества была небезупречной. Молодая дама Ростове-на-Дону вела себя достаточно вольно. Турецкий историк Ахмет Яди отметил, что уже тогда Варвара «любила транжирить деньги своих многочисленных любовников на модные наряды и ювелирные украшения». Своим привычкам она оказалась верна и в Новороссийске. Свободное время проводила в окружении поклонников. При этом Николай Карлинский явно не возражал против такого образа жизни.

В числе поклонников Варвары Карлинской оказался и турецкий консул Хюдай-бей. В Турции он служил в Министерстве иностранных дел. В 1902 году возглавил консульство в Новороссийске. Тогда ему еще не было и 30 лет. Его характеризовали как доброго и отзывчивого молодого человека. Он был дружен не только с местными турками, но и с представителями новороссийского бомонда. В число его друзей входил и Николай Карлинский, которому он неоднократно одалживал деньги. Надо сказать, порой Хюдай-бей брал деньги для собственных нужд из консульской кассы.

Красавец-турок с глазами цвета «голубого фарфора» в Новороссийске с удовольствием пускался в романтические приключения. При этом старался не заходить далеко и не давать пустых обещаний. Но с Варварой Карлинской все вышло по-другому. Когда Николай Карлинский на некоторое время отлучился в столицу, Хюдай-бей признался супруге приятеля в своих чувствах. Варвара Ивановна не сразу уступила его напору. Турок молил о взаимности, угрожал самоубийством. И она не выдержала. Завязался роман.

Николай Николаевич тоже любил свою жену, но со временем страсть сублимировалась в техническое творчество. Осталась забота и уважение к супруге, желаниям и капризам которой он потакал во всем. После возвращения из Петербурга Карлинский увидел, что эмоциональное состояние жены изменилось. Догадался о причинах происходящего после того, как вечером заметил в рассеянном свете фонарей на набережной две знакомых фигуры. Николай Николаевич напрямик спросил у супруги, правильно ли он все понял.

Жена ответила так же прямо, что любит и Хюдай-бея, и его, своего мужа, и не знает, как поступить. «Варя, тебе нужно на какое-то время уехать из Новороссийска. Если консул действительно любит тебя и готов жениться, он обязательно даст об этом знать. И мне останется лишь устраниться с вашего пути. Но если Хюдай-бей к браку не готов, пусть и по турецким законам, ты навсегда разорвёшь с ним любые отношения»… – таков был вердикт Николая Карлинского.

28 сентября 1904 года Карлинский сам захотел расставить все точки над i. Решил договориться с соперником о будущем жены. Вопрос поставил так: либо Хюдай-бей женится на Варваре Ивановне, либо все свидания с нею должны быть прекращены. Турок от женитьбы отказался, поскольку он мусульманин и не может изменить своей вере.

В пылу спора консул предложил дуэль, от которой отказался Карлинский. Он не мог бросить на произвол судьбы двух своих детей. Так закончилась в этот день встреча двух мужчин в доме Хюдай-бея. Но она не была последней.

Позже после прогулки дипломат проходил мимо окон квартиры Карлинских. Они пригласили его в дом. Тот вошел. Через 15 минут в доме раздался выстрел. Дверь открылась, турок упал на пороге с простреленной головой.

Когда началось следствие, то Карлинские заявили, что Хюдай-бей покончил с собой. Но вскрытие показало, что версия о самоубийстве несостоятельна, нашелся свидетель, видевший в руках архитектора пистолет. Вскоре и сам Николай Николаевич признался в убийстве.

Впоследствии тело Хюдай-бея доставили в Турцию.

Карлинского поместили в тюремную камеру. Суд состоялся почти два года спустя. Но еще до судебного заседания архитектора выпустили из тюрьмы, благодаря неожиданной линии защиты его адвоката. Карлинский был представлен потерявшим рассудок на почве прогрессирующей спинной сухотки. Из-за своего «недуга» он впал в «маниакальное возбуждение» и расправился с турком. Из застенков он вышел для обследования днем в больнице для душевнобольных, а ночью был совершенно свободен.

По решению суда Карлинскому назначили три года пребывания в арестантских отделениях. Это всего лишь принудительные работы. Однако было подано ходатайство перед императором Николаем Вторым о замене этого наказания трехмесячным арестом.

– Можно предполагать, что император удовлетворил ходатайство суда, – рассказал журналисту «Новороссийского рабочего» Сергей Новиков. – Ведь после Новороссийска архитектор жил вместе с женой в Петербурге как минимум до 1917 года, когда умерла Варвара Ивановна. Известен его дореволюционный адрес в Петербурге. Переехав в северную столицу, Николай Николаевич продолжал заниматься своей профессиональной деятельностью. Вряд ли ему это разрешили, если бы Николай Второй отказал суду. По меркам российского истэблишмента, Карлинский защищал свою честь, честь своей жены, и был достоин снисхождения. Но жила в северной столице семья непублично.

Иных фактов нет. Карлинский в отличие от своего сына не эмигрировал после революции. Мы не знаем, когда реально умер архитектор. Дата смерти 1924-1925 год не подтверждена. Даже ныне здравствующие родственники Карлинского, проживающие за границей, не знают, чем закончилась его история.

Статья Сергея Новикова об истории громкого преступления в Новороссийске была опубликована в новом выпуске альманаха «Память и жизнь» под редакцией Ирины Алексеенко.

novorab.ru

• 

  Ваше имя

  Тип комментария   Нейтральный Положительный Отрицательный

  Комментарий

   

   

  

  Укажите ваше имя!

  Заполните поле комментарий!

  Введите результат полученной суммы правильно!

  Отправить комментарий