В надежде на трезвую жизнь. Кто выйдет из рехаба Новороссийска и останется «чистым»

Рехаб – современное название центров реабилитации для наркоманов, алкоголиков, игроманов и т. д. Журналист «Новороссийского рабочего» в одном из частных рехабов провела целый день. В надежде на трезвую жизнь без зависимостей в него едут со всей России. Надежды оправдываются не у всех…

Особняк за высоким забором в Приморском районе. Никаких вывесок у калитки. Сверяюсь с присланным адресом. Звоню в домофон. Щелчок замка. Сталкиваюсь с овчаркой. Собака дружелюбно виляет хвостом, но войти я не рискую.

– Проходите, не бойтесь, она добрая, – на крыльцо вышел мужчина.

Двор выложен плиткой. Кругом ухоженные клумбы. Заходим в холл. Интерьер впечатляет: колонны, лепнина, ковры, мрамор, кожаная мебель, тяжелые портьеры. Все в благородных тонах. Дорого, но мрачно.

Слева – комната-столовая, напротив нее – кухня. Далее просторный зал. Пересекаем его и попадаем в директорскую.

Роман – психолог, руководитель программ рехаба. Сам бывший алкозависимый.

– У меня было все отлично. Жил в Москве. Занимался хоккеем и музыкой. Начал пить в компаниях, на вечеринках, и постепенно алкоголь вытеснил из жизни все остальное, – рассказывает Роман, разливая по чашкам свежезаваренный пуэр. – Когда осознал масштаб, обратился за помощью. Смотреть трезвому на руины того, что выстраивал: карьеру, связи, – было больно, но необходимо. В трезвости я более восьми лет. Получил психологическое образование. Теперь руковожу программами реабилитации, являюсь, как и все остальные сотрудники центра, равным консультантом.

Равный консультант – человек, который поборол зависимость и своим опытом, знаниями, примером показывает, что это возможно.

Рехабы бывают разными. В одних упор делают на религию, трудотерапию, в других избавляют исключительно от физиологического дискомфорта (ломки) с помощью медикаментов, занимаются кодировкой, а где-то к зависимым людям применяют жесткие карательные методы, эффективность которых вызывает серьезные споры у специалистов.

В рехабе Новороссийска подход иной – только психология.

– Наш центр существует уже семь лет. Раньше мы работали в Татарстане, а потом переехали в город-герой, – рассказывает директор рехаба, клинический психолог Дмитрий (имя изменено). – За годы работы лишь удостоверились в выбранной стратегии: побороть зависимость можно только любовью.

Дмитрий – бывший наркозависимый. Хотя слово «бывший» к людям, когда-либо попадавшим в зависимость от веществ, применять не принято. Про себя они говорят, что находятся в ремиссии.

Впервые он попробовал алкоголь в 12 лет. Употреблять на постоянной основе стал с 17 лет. К крепким напиткам добавился героин.

– В 18 лет обратился в государственную наркологию без особой веры в успех. Как и большинство, шел туда по настоянию родственников, держа в голове мысль: «Передохну, накачаю вены и с новыми силами…». Сейчас мне 42. Живу в чистоте 20 лет.

Вместе с Дмитрием в рехабе трудится его супруга. Она тоже клинический психолог. У семейной пары за плечами большой опыт работы как в государственных наркологических центрах, так и в частных.

Людей, проходящих реабилитацию в рехабе, называют резидентами. В директорскую заглядывает невысокая худенькая девушка – Даша. Ей 19 лет.

Дашу в рехаб отправила бабушка. Это вторая попытка избавить внучку от пагубной зависимости. Первый раз семье не повезло: за 630 000 рублей Даше где-то в Подмосковье (точный адрес от родственников скрывали) проводили исключительно медикаментозную детоксикацию.

– Подобная таинственность должна сразу натолкнуть на мысль, что это «серый» рехаб. Сокрытие местоположения родственникам объясняют заботой, мол, чтобы друзья-наркоманы не узнали и не приехали. На самом деле так нередко прикрывают отсутствие прозрачности и контроля качества оказываемых услуг. Нормальные реабилитационные центры не скрываются. У нас есть адрес, сайт, группа в мессенджере, куда отправляются ежедневные фотоотчеты. Да, лица на фото мы закрываем смайлами – конфиденциальность соблюдается всегда, но каждый узнает своего близкого по одежде, прическе. Раз в неделю наши резиденты могут позвонить домой, – рассказывает Дмитрий.

В рехабе нет охранников, видеокамер, нет решеток на окнах. Все резиденты находятся в центре добровольно и могут прекратить участие в программе, приняв такое решение.

– Завтракать будете? – заглядывает в директорскую молодой человек, Ян (его историю мы расскажем в одной из следующих публикаций).

Питание в центре трехразовое. Еду резиденты готовят сами по утвержденному недельному меню. Моют посуду, накрывают на столы, убирают помещения, стирают белье тоже самостоятельно.

– Научить самостоятельности, нести ответственность за свои поступки – одна из основных задач центра, наряду с психологической проработкой проблем, – рассказывает Роман. – Все зависимые инфантильны.

Приучают к ответственности в рехабе еще и через поручение мелких и не очень дел. Для каждого отведена своя роль: «цветовод», «животновод» (в центре живут собака, кот, декоративные крысы), «хозяин дома» (выдает инвентарь, следит за наличием необходимой бытовой химии), «канцеляр», «банщик» и т. д. Новички получают «должность» попроще, например, «светлячок» – отвечает за то, чтобы в доме зря не горел свет, а «Айболитом» (ответственным за бытовую аптечку первой помощи – жаропонижающие, пластыри, перевязочные средства, без оказания медицинских услуг) становится надежный, проверенный человек.

Вместе с равным консультантом Александром иду на утреннее собрание. Резиденты сидят на стульях, расставленных по кругу в холле второго этажа. Они по очереди, как их вызывает ведущий, выходят в центр парами. Руки держат за спиной.

«Негодование, непонимание…» – такие слова используют резиденты для описания прожитых эмоций по отношению друг к другу. После порицания следует похвала: «Обрадован, приятно удивлен, восхищен…». Групповая терапия позволяет увидеть себя в глазах других.

– Алко- и наркозависимых постепенно перестает радовать жизнь. Мы учим их разбираться в своих чувствах. Для этого каждый ведет дневник эмоций, – поясняет Дмитрий. – Самая тяжелая работа проходит в малых терапевтических группах, когда мы достаем глубинные чувства, ведь именно там корень зависимости. На таких сеансах у нас и крики, и слезы, и гнев, и боль. Это тяжелый путь к ремиссии.

В рехабе есть баня, бассейн, спортзал с тренажерами, два раза в неделю приезжает инструктор по йоге. По воскресеньям групповые игры, каждые три дня – фильмотерапия. Кино показывают разное: про зависимость, психологию, есть тематические недели, когда в «прокате», например, советская классика.

После перерыва – арт-терапия. Мелками, карандашами в этот раз резиденты рисовали зверей: тех, кто нравится, и тех, кто не нравится. Желающие выходили к доске и рассказывали о своих рисунках, давали характеристики животным, тем самым находя общее между изображением и собой. Так психологи вытягивают наружу бессознательное.

На момент моего визита в рехаб в нем было 18 резидентов. Максимально возможное число одновременно проходящих реабилитацию – 25 человек. Мужчины и женщины живут на разных этажах. Любые романтические отношения запрещены. Комнаты рассчитаны на 5-6 человек. Помещения просторные, с собственными санузлами.

– Курс реабилитации шесть месяцев. Затем еще два месяца – дневной стационар. В это время резиденты могут свободно выходить в город, работать, главное – не пропускать занятия, которые направлены на социальную адаптацию, – рассказывает Роман.

– Сколько человек вернется к употреблению?

– По внутренней статистике центра, где-то трое из десяти достигают продолжительной ремиссии. За семь лет существования центра через нас прошло более 300 человек. Первые год-два многие держатся, но чем больше проходит времени, тем больше случаев возвращения к пагубным привычкам.

– Чем могут помочь зависимым родственники?

– Не закрывать глаза на проблему. Если ребенок стал употреблять наркотики, это не потому, что вы плохие родители. Так случилось. Наркомания, алкоголизм – не распущенность и не недостаток воспитания, это болезни. Родственники больных людей становятся созависимыми. Для них я несколько раз в неделю провожу встречи онлайн. Признать созависимость, научиться взаимодействовать с близкими, вернувшимися с реабилитации, значит увеличить их шансы на трезвую жизнь.

Уходила из рехаба я в двояких чувствах. Передо мной трезвые, здраво рассуждающие люди (истории некоторых расскажу на страницах газеты в течение года), понимающие свои ошибки, то, как много горя причинили близким, но стоит им оказаться за забором центра… Если верить статистике, из 18 резидентов рехаба, с которыми познакомилась, только шестеро войдут в стойкую ремиссию. Кто ими станет? Неизвестно. Шесть семей выдохнут. Двенадцать вернутся в ад. Дорогой, полный слез и отчаяния, ад.

Послесловие. Редакция намеренно изменила имя директора рехаба, не указывает название и адрес. Мы не рекламируем услуги конкретного реабилитационного центра. Материал носит информационный характер.

novorab.ru

• 

  Ваше имя

  Тип комментария   Нейтральный Положительный Отрицательный

  Комментарий

   

   

  

  Укажите ваше имя!

  Заполните поле комментарий!

  Введите результат полученной суммы правильно!

  Отправить комментарий