39 лет назад в Новороссийске случилась трагедия с пароходом «Адмирал Нахимов»

Сенсационные воспоминания девочки с парохода «Адмирал Нахимов» спустя 39 лет.

39 лет назад страна узнала о самой страшной катастрофе на Черном море – гибели парохода «Адмирал Нахимов». 423 человека утонули, 65 остались на дне бухты навечно замурованными в своих каютах. Инна Колоницкая, 10-летняя девочка, в ту роковую ночь была в каюте и спаслась благодаря череде невероятных случайностей. Но катастрофа забрала ее отца, Владимира.

До сих пор Инна, теперь ее фамилия Безмогорычная, с болью вспоминает события той ночи, хотя помнит все детали, будто это произошло вчера. Десятилетие совместной жизни 36-летний Владимир и 33-летняя Тамара Колоницкие должны были отметить в семидневном круизе по Черному морю. В путешествие отправились с друзьями семьи – Михаилом, Ольгой и их дочерью Аней.

– Я помню, что мы готовились к круизу как к большому совместному празднику: было легкое волнение и сладко щемило сердце, – вспоминает Инна в интервью «НР». – Корабль выглядел потрясающе – огромный и белый.

Инна рассказывает, что их каюты располагались на третьем, нижнем ярусе, были небольшими и тесными, с койками по бокам. Это было неважно, ведь большую часть времени путешественники проводили на роскошных верхних палубах.

– В первый день путешествия остановка была в Ялте. Мы навестили «Ласточкино гнездо», устроили небольшой пикник. Второй день провели в центральном парке Новороссийска, вечером пошли в ресторан на пароходе. Ближе к десяти вечера родители решили детей оставить в каюте, – вспоминает Инна. – Мама хотела замкнуть каюту на ключ, но тетя Оля отговорила. И для нас с Аней это стало удачей. Я никогда не закрываю своих детей, считаю, что у них должна быть возможность выйти.

И вдруг девочки почувствовали глухой удар, свет в каюте погас, а затем включился тусклый аварийный.

– Я глянула в иллюминатор, увидела огни Новороссийска, и мне стало спокойно, – вспоминает Инна. – Может, мы сели на мель? Потом мы с Аней выбежали в холл, где дежурная успокоила нас, велев вернуться в каюту. Мы не послушались и пошли на верхнюю палубу искать родителей. И это тоже нам помогло. Там мы столкнулись с родителями. И вот тут, на палубе, я почувствовала сильный крен судна на правый борт. Но не было никаких объявлений, оповещений, не звучал сигнал тревоги.

Папа побежал в каюту за жилетами. Просто чудо, что он их нашел. Днем я играла с мешком со спасательными жилетами и сунула его под кровать. Папа вернулся к нам и раздал жилеты. Их было три. Два надели на детей, один на тетю Олю, которая не умела плавать. Моя мама просунула свою руку внутрь моего жилета и завернула веревку вокруг своей кисти. С этого момента мы стали с ней неразлучными.

Папа попытался спустить шлюпки, жал на кнопки спуска, но безрезультатно – шлюпки приклеились краской к столбам, «спаялись» с металлом.

Стоит напомнить, что пароход «Адмирал Нахимов» затонул за восемь минут. Все описанные события уложились в эти считанные минуты.

– Тогда папа скомандовал перелезть через ограду и плыть как можно дальше, потому что при погружении судна образуется воронка. Он повторял это раз за разом. Я, мама, Аня перелезли через ограждение, тетя Оля и дядя Миша еще висели на леерах. Дядя Миша закричал: «Спасай детей!»

– Судно накренилось настолько, что мы буквально вошли в воду, – вспоминает Инна. – Мы сделали пару гребков, и нас стало засасывать. Пароход начал уходить под воду. Помню звездное небо над собой и пузырьки. Я изо всех сил болтала ногами. И вскоре смогла вдохнуть. Нас с мамой, как поплавки, вытолкнуло на поверхность. Вдруг ко мне подплыл человек и стал срывать с меня жилет. Мама молила: «Не делайте, это же ребенок, это ребенок!..» Не подействовало. Тогда мама схватила, как мне кажется, какую-то доску и стала его бить, а привязанной рукой она меня подтягивала к себе. От чужака удалось отбиться.

Было темно. Но мы увидели сухогруз, врезавшийся в нас, «Петр Васёв». На нем зажглись огни. Вокруг нас плавали люди в мазуте и краске и резиновый плот. Вокруг него в три-четыре ряда были сосредоточены люди. О, если бы мы знали, что эти плоты были на палубе! Но нас никто не инструктировал, никто не сказал.

Мы с мамой подплыли к плоту. Люди вокруг находились в шоке, в глазах читался ужас, страх. Забраться на плот было нереально, мы продолжали плавать третьим-четвертым рядом. Я ухватилась за веревку, свисавшую с плота. Именно здесь мы увидели Аню. Спросили у нее о моем отце. Аня сказала, что дядя Вова был всегда рядом, она чувствовала его руку, которая подталкивала ее в спину. Скорее всего, это был жилет, ударявший ее по спине.

Потом мы прибились к другому плоту, увидели дядю Мишу и тетю Олю, сообщили им, что с Аней все в порядке.

Инна утверждает, что в воде находилась около четырех часов.

– Я до сих пор помню свои ощущения, тело от холода стало дрожать. Я была в нижнем белье и футболке, мама – в вечернем платье. Платье, пропитанное соляркой, тянуло вниз, мама в нем путалась. Силы уходили. В какой-то момент мне показалось, что мама хочет отпустить руку. Я умоляла ее этого не делать.

– Помощь не приходила очень долго, казалось, прошла целая вечность. Вдруг мы увидели вдалеке катер. Мама мне сказала, что нужно к нему плыть. Но вдруг катер дал ход, и мама велела кричать. Я закричала. Сильно. Мама потом рассказывала, что никогда не слышала, чтобы ее дочь кричала так громко. С катера в воду нырнул матрос. Он подплыл к нам и сказал: «Держитесь за меня, все будет хорошо!» Потом мама пыталась найти этого матроса, чтобы сказать ему спасибо, обнять.

С катера бросили трос, подтянули нас к судну. Но вытащить нас было непросто – мы выскальзывали из-за мазута. Когда нас все же вытянули, мы не чувствовали своих тел, не ощущали рук, ног. Будто тела стали чужими. Руку мамы попытались высвободить из жилета. Но ее пальцы не разжимались. Сначала освободили меня, потом мамину руку.

В трюме была страшная картина – люди стонали, рыдали, кого-то рвало. Кто-то в углу пересчитывал деньги, кто-то сидел, уткнувшись в стену. Я увидела ужас, горе других. Меня стало тошнить.

Затем стало резко клонить в сон. Но мама меня тормошила, чтобы я не уснула. Ей было важно, чтобы я оставалась в сознании. Она периодически спрашивала: «Инночка, ты не спишь? Не спи, деточка!»

Когда мы вошли в порт, светало. На берегу встретили семью друзей в полном составе, и это стало для нас облегчением. Значит, папа жив! Мне было плохо, медики предложили маме отправить меня в горбольницу. Но мама не позволила забрать ребенка, ведь мы не разлучились даже в таком испытании.

И вдруг по морвокзалу прошел стон, ропот, который перешел в истошный крик. В здание морвокзала в кипенно-белой форме вошел капитан «Адмирала Нахимова» Вадим Марков со свитой: первым помощником капитана и другими. Вот те, кто смогли воспользоваться шлюпкой, кто вышел буквально сухими из воды! Если бы их не охраняли, свершился бы самосуд. Я до сих пор вижу этот идеально белый китель, накинутый на плечи, и слышу этот крик людей, потерявших в море своих родных.

Инну и ее маму Тамару поселили в корпусах НВИМУ. Курсанты поделились с женщинами своими вещами.

– Мама каждый день дежурила на пристани, надеясь, что вот сейчас увидит папу, – вспоминает Инна. – Я помню, что мама перестала есть. Я ее уговаривала что-нибудь съесть, но она отвечала: «Я без папы не ем».

Через два дня мама стала просматривать фотографии утонувших, их раскладывали в здании морвокзала не столах. Но папы не было. У меня между тем появились признаки воспаления легких, было принято решение отправить меня домой, в Одессу. А на помощь маме приехал брат отца.

И все равно мы продолжали верить в чудо: что папа доплыл до берега. Может, он потерял память…

Папу подняли со дна 13 сентября, в годовщину свадьбы. Его достали под номером 313, нашли рядом с пароходом. На щеке были ссадина и синяк. Эту новость постарались скрыть от меня, но не вышло. Однажды ночью я проснулась от плача мамы. И в тот миг я поняла, что чуда не будет.

На прощание с папой в Одессе пришло много людей. Очень много…

Инна говорит, что папа всегда в ее сердце, ее дети знают, каким был дедушка Владимир. Сейчас Инна с семьей живет в Москве, в Новороссийске в последний раз была 39 лет назад. Фотографию обелиска с фамилией ее отца на мысе Дооб ей прислал новороссиец Андрей Леонов, создавший сайт, посвященный самой масштабной морской катастрофе.

– Для меня очень важен тот факт, что в Новороссийске помнят об этой катастрофе. Что проходят памятные мероприятия, – сказала Инна Безмогорычная, пообещав приехать в Новороссийск на следующий год, когда состоятся масштабные поминальные события в 40-й раз.

novorab.ru

• 

  Ваше имя

  Тип комментария   Нейтральный Положительный Отрицательный

  Комментарий

   

   

  

  Укажите ваше имя!

  Заполните поле комментарий!

  Введите результат полученной суммы правильно!

  Отправить комментарий